Тень помнил свою жизнь праведного короля, которого пожрало сомнение.
Он помнил и свою жизнь червя сомнения, который пожрал короля. Он помнил, каким омерзительным существом стал король...
И сияющего, зловещего мотылька, что выполз из расколотого черепа короля. Эти двое не могли бы различаться сильнее. Но для Тени они были одним и тем же. Ведь он прожил жизни обоих, долгие и ужасные, и потому знал. Он знал, что мотылёк хотел жить так же отчаянно, как и король.
Все живые существа были очарованы жизнью, и все живые существа боялись смерти. Кроме него.
Тень устал от жизни и отвергал смерть, поэтому от его бесконечного существования не было спасения. Оставались лишь безмятежный покой его безжизненного царства и нежеланные муки воспоминаний. Он помнил, как был мотыльком...
Жуткое создание было коварным, но юным и слабым. Выбравшись из кокона разорённого разума короля, обретя тёмные крылья, оно вырвалось в огромный, жестокий мир за пределами. Оно хотело жить, а значит, хотело стать сильнее... расти. И оно росло, проносясь через бесчисленные миры, подобно бедствию.
Пока не стало кощунственным божеством, зловещим Духом Сомнения.
Если бы Тень захотел, он мог бы вспомнить каждую деталь его ужасающего Апофеоза. Но он отвернул мысли от этих воспоминаний — не только потому, что в них таилась бездна Скверны, но и потому, что такое знание ему было ни к чему.
Даже если бы он захотел стать богом, он не пошёл бы тем же ужасным путём, что и мотылёк.
«И всё же мне интересно...»
Было ещё одно воспоминание, которого он остерегался. Событие, которое его существо сопротивлялось вспоминать.
Это был день, когда Дух Сомнения встретил Демона Судьбы.
Растянувшись по своему безжизненному царству, охватывая его собой, Тень содрогнулся.
«Ткач...»
Даже не зная почему, он боялся этого туманного демона сильнее, чем богов и всех прочих божеств.
Быть может, дело было в том, что каждый раз, когда он думал о Ткаче, в его душе что-то шевелилось, будто её пронзали бесчисленные золотые нити.
Боги были ужасны, но судьба страшила сильнее богов.
Дух Сомнения пострадал, заключив сделку с Ткачом.
«Встречал ли я Ткача хоть раз?»
Это объяснило бы его жалкую участь. Встревоженный, Тень очистил разум от всех мыслей. Ведь опасно слишком громко думать о богах... а вдруг они услышат?
Вместо этого Тень вернулся мыслями к жизни несчастного короля.
Тень чувствовал, что и сам когда-то давно был одолеваем сомнением.
Но в конце концов он, похоже, научился доверию.
Доверие стало оружием, позволившим ему одолеть сомнение и спасшим от участи, схожей с судьбой короля. Оно позволило ему... сделать что?
Быть может, быть брошенным кем-то другим.
Тень не помнил.
Со вздохом он обратил внимание на простое, занимательное существование теней, населявших его царство.
Время шло.
Существование Тени было мирным и пустым. Ничто его не тревожило, если не считать измученных странников, которые иногда забредали в его тёмные земли, а потом в ужасе бежали прочь.
Ну и ещё кое-что.
В какой-то момент червь сомнения пробрался в разум Тени.
Это было не зловещее Порождение Скверны, а обычное подозрение.
Тень не был уверен, что прав, и не понимал, как такое вообще возможно...
Но он начал подозревать, что в мёртвой тьме его мирного царства каким-то образом всё ещё что-то цепляется за жизнь.
Далеко, в дальнем краю, под необъятным небом раскинулся великолепный город. В его сердце возвышалась громадная пирамида, облицованная широкими плитами гладкого, отполированного камня. Вершина пирамиды была покрыта листами чистейшего золота, и в ослепительном свете солнца она сияла слепящим белым блеском.
Казалось, пирамида окутана пламенем, словно на её острие горит второе солнце, отражая славу своей небесной сестры.
Это были храм и дворец Белой Бездны, из которого она правила Первым Королевством.
В этот момент по ступеням пирамиды взбирался престарелый жрец.
Он обильно потел, терпя невыносимый жар. Глаза его были закрыты повязкой — без неё он ослеп бы от безупречного сияния своей богини. Пирамида была высока, а жрец стар... если бы не его ранг, он погиб бы на бесконечных ступенях, как погибали до него бесчисленные просители.
Но в конце концов старый жрец добрался до широкой площадки в конце великой лестницы. Облегчённо выдохнув, он опустился на колени перед золотым дворцом, скрытым в верхней части пирамиды.
Высокие ворота дворца были открыты, и тот, кто был достаточно смел, мог бы попытаться украдкой заглянуть внутрь. Но он ничего бы не увидел — потому что внутри дворца не было ничего, кроме океана испепеляющего белого пламени.
Этот океан живого огня и был истинным obликом Белой Бездны — прекрасной, ужасной королевы Первого Королевства.
Жрец долго стоял на коленях, переводя дыхание. Затем он прижался лбом к раскалённым камням.
«Госпожа моя, Несущая Свет, Вечное Пламя, Тиран Сострадания, о великая Белая Бездна... я молю тебя...»
Долго длилась тишина, нарушаемая
лишь ревущим шелестом пляшущего пламени.
Затем низкий рёв пламени сложился в ясный, нечеловеческий голос.
«Чего ты желаешь?»
Жрец задрожал, охваченный благоговением. Некоторое время он оставался недвижим, собираясь с мыслями, а затем заговорил почтительным тоном:
«Госпожа моя, пришли вести из далёких пределов твоего королевства. Граница миров ослабла, и влияние Пустоты расползается по приграничным землям. Мы боимся, что мощное Порождение Скверны обратило взор на твой народ и скоро явится. Прошу, госпожа моя! Сойди с трона и даруй благословение недостойным! Яви нам блеск своего очищающего гнева!»
Снова воцарилась тишина.
Затем жрец почувствовал, что невыносимый жар немного спадает, а рёв пламени становится тише.
Он услышал лёгкие шаги, приближавшиеся к нему от ворот дворца.
По мере их приближения его душа начала пылать невыносимой тоской. Благочестие, жадность, преданность, честолюбие, любовь, похоть — все его желания горели с огненной силой, заставляя его стиснуть зубы и прижаться к камню ещё ниже.
«Сними повязку».
Жрец колебался, а затем дрожащей рукой выполнил приказ, прозвучавший ясным, прекрасным голосом. Однако он по-прежнему не смел поднять взгляд, понимая, что это ни к чему хорошему не приведёт. Ещё будучи юным послушником, он однажды видел человеческий облик своей госпожи. Её серебряные волосы, сияющие белые глаза, изящная фигура, упругое совершенство её кожи цвета слоновой кости...
Одно лишь воспоминание подлило масла в бушующий в нём огонь, и старый жрец неловко заёрзал и в смущении зажмурился.
Его королева, Белая Бездна, заговорила снова:
«Веди путь».
Вскоре из города выступила великолепная процессия. Во главе её шёл старый жрец, неся золотой скипетр. За ним смертное воплощение пламени, Бессмертная Королева Первого Королевства, восседала на величественном Трансцендентном звере. Следом шли солдаты и избранные члены жречества — не для участия в битве, а чтобы засвидетельствовать славу своей богини.
Раньше Белая Бездна правила королевством непосредственно, каждый день появляясь перед своим народом. Но те дни давно миновали. Теперь она проводила большую часть времени в своём естественном облике, и необъятный океан её безупречного существа пылал в глубинах великой пирамиды, наполняя её светом и испепеляющим жаром.
Поэтому видеть, как великая Белая Бездна сходит с огненного трона и дарует миру своё захватывающее присутствие, было редким и славным событием.
Старый жрец был полон гордости и самомнения... а также тревоги.
Он хотел, чтобы всё прошло безупречно, чтобы его госпожа не была опозорена несовершенством.
Чтобы она не нашла в нём изъяна.
Поэтому он пришёл в ярость и растерялся, когда много часов спустя женщина, похожая на бездомную нищенку, появилась на пути процессии, преграждая им дорогу.
Женщина была старой, глубокие морщины пересекали её обветренное лицо. Волосы были седыми, собранными в растрепанную косу. Её одежда была покрыта красной дорожной пылью, поношенная и неприметная, с потёртыми краями. Она развела небольшой костёр и грела руки над ним, а простое копьё лежало на земле рядом с ней.
К тому времени они пересекали пустыню, и солнце садилось... пустыня была так же необъятна, как небо. Почему она не могла развести свой костёр где-нибудь в другом месте, а не на пути процессии?
Хуже того, женщина, казалось, не замечала их приближения. Она полностью игнорировала их, безучастно глядя в пламя — процессии ничего не оставалось, кроме как обойти её, если они хотели двигаться дальше... разве что растоптать её, не сбавив хода. Их славной королеве менять путь из-за безымянного нищего?
Убийственная ярость вспыхнула в груди старого жреца.
Шагнув вперёд, он поднял скипетр, намереваясь сразить дерзкую женщину.
«Как ты смеешь!»
Однако прежде, чем он успел опустить скипетр, под его кожей вспыхнуло мягкое сияние.
Это был свет Белой Бездны — её благословение.
Мгновение спустя старый жрец раскрыл рот и издал ужасающий крик. Его кожа вскипела и почернела, чистое белое пламя вырвалось из его тела и окутало его, словно буря. Его леденящий вопль оборвался так же внезапно, как и начался, и через секунду от него осталось лишь облако пепла.
Пепел развеял ветер.
Восседая на возвышающемся звере, Белая Бездна взирала на его смерть с безразличным выражением на своём изысканно прекрасном, захватывающем дух лице.
Затем она спрыгнула на землю и направилась к старой женщине, её белая туника легко колыхалась при каждом изящном шаге.
Подойдя к маленькому костру, она посмотрела вниз и внимательно изучила обветренную странницу. Затем, совершенно лишённым эмоций голосом, спросила:
«Ты пришла, чтобы убить меня?»
Старуха наконец оторвала взгляд от огня и посмотрела на неё с нотками удивления.
«Зачем мне это?»
Белая Бездна помедлила, затем вздохнула и посмотрела на небо.
Там садилось солнце, и в бархатной темноте ночи понемногу проступали звёзды. Наконец она пожала плечами.
«Я просто предположила. Ведь нечасто в мои земли приходит один из великих богов...»