В настоящем Бастионе зеркал не было. Даже Великое Зеркало, которым когда-то пользовался Морган, чтобы менять местами иллюзорный мир и реальность, существовало только внутри иллюзии.
И на то была веская причина.
Иные.
В настоящем Бастионе у отражений был собственный разум. Здесь в зеркалах обитали странные, чуждые и жуткие существа, и порой они могли проникать в реальный мир без приглашения.
Морган не знала подробностей, но понимала, что её семья многое претерпела и дорого заплатила за попытку завладеть твердыней Демона Воображения в давние времена. Эта тема была запретной, и даже старейшины не решались её обсуждать.
Всё, что она знала, — Великое Зеркало нужно всегда держать закрытым, а в настоящем Бастионе следует быть осторожным рядом с любыми отражающими поверхностями, особенно у самого озера. Здесь существовал свод правил, которым следовало подчиняться, и перечень запретов, которых надо было придерживаться, если не хочешь лишиться жизни и подвергнуть опасности других.
И всё же многие элитные рыцари, допущенные сюда, погибали самыми жуткими способами.
Сама Морган была в этом отношении особенной: вскоре после пробуждения ей пришлось встретиться со своим собственным отражением и убить его. Её отец лично проводил её к Великому Зеркалу в тот день и наблюдал за боем до самого конца.
Этот обряд посвящения… был для неё весьма памятным переживанием.
Поэтому сегодня она намеренно оставила Великое Зеркало открытым, приглашая Иных прийти.
Разумеется, это делало руины древнего замка крайне опасными для Морган и её шести Святых.
Но для её брата, Принца Ничего, это будет без сомнения куда опаснее.
Ведь большая часть его сил связана с зеркалами. У него даже есть небольшой Домен Зеркал в душе, и это делает любые попытки удержать укреплённую позицию против него безнадёжными: он способен легко обойти почти любые укрепления, перескакивая между отражениями.
Однако…
Настоящий Бастион был одним из немногих мест в мире — возможно, единственным, — где его власть над отражениями не осталась бы без противодействия.
Могучие Порождения Кошмара, обитающие в лесу, представляли для него угрозу, но жуткие существа, таящиеся по ту сторону зеркал, были неизмеримо опаснее.
Ведь они могли войти в его владения, перехватить его, когда он перескакивает между отражениями, почувствовать его взгляд, когда он подсматривает через зеркала, и делать многое из того, что не могли вообразить ни Морган, ни Мордрет.
Её брату предстояло бороться здесь с настоящими призраками зеркал.
Это было величайшим препятствием между ним и покорением Бастиона.
Разумеется, были и другие.
Например, рунический массив, который её отец вырезал в руинах, чтобы защитить их от врагов Клана Валор — и от её чудовищного брата в особенности.
Или Мечи-Стражи, которые он оставил после себя.
Или коварное влияние расколотой луны, о котором почти никто не знал.
Таким было тяжёлое поле боя, которое Морган подготовила, собрав все возможные преимущества в свою пользу.
Враг был слишком силён, поэтому ей приходилось быть одновременно находчивой и готовой рискнуть всем.
Будем надеяться, этого хватит, чтобы задержать брата достаточно долго, пока Домен Песни не падёт…
Но Морган, конечно, хотела большего. Её амбиции простирались дальше роли противовеса ему.
Она хотела победить.
Она хотела победить и стереть позор своего жалкого поражения в Антарктиде, чтобы больше не думать об этом и никогда больше не испытывать страха.
«...Ублюдок».
Мрачно улыбнувшись, Морган поднялась на крошащуюся стену разрушенной крепости и посмотрела на озеро, залитое лунным светом.
Это случилось… давным-давно.
События развивались почти точно так, как и предвидела Морган, хотя ей хотелось бы ошибиться хоть раз.
Вскоре после того, как настоящий Бастион сменил свой иллюзорный двойник, Мордрет напал из глубин тёмного леса.
Точно неизвестно, насколько его сдерживало присутствие Иных, но его сила, несомненно, значительно уступала той, что была в Ривергейте: он, казалось, неохотно пользовался своими способностями, словно чего-то опасаясь, а его обычное всеведение сменилось сомнением.
Тем не менее её брат был настоящим чудовищем и уж точно не страдал недостатком решимости. Первая битва была одновременно яростной и леденящей душу, испытывая до предела их решимость и душевную выносливость.
Зеркальное озеро закипело: три оставшихся Святых Дома Ночи, сосуды Принца Ничего и ужасающие Порождения Кошмара, обитающие в глубинах, сошлись в неистовом вихре насилия. Вода озера окрасилась бы в красный, если бы её не делала чёрной уже завеса ночи, и высокие волны обрушивались на берег.
Три правительственных Святых и сама Морган защищали четыре стороны разрушенной крепости. Крошащиеся стены дрожали и стонали, временами обращаясь в груды обломков, а тёмное здание разрушенной башни возвышалось над ними, словно надгробие.
Разразился шквал ужасающих сил, и Морган испытала редкое чувство облегчения от своего решения спрятать иллюзорный Бастион в Великом Зеркале.
Будь иначе, побочный ущерб, причинённый титанической битвой среди гражданского населения города, оказался бы неисчислимым.
Первая битва длилась какое-то время, но в итоге стало очевидно, что ни одна из сторон не сможет добиться решительной победы. Разумеется, Морган и её Святые по-прежнему уступали врагу в численности… что звучало забавно, учитывая, что противником был один человек.
Тем не менее у них было преимущество обороняющихся — и не только это, но и право защищать крепость, созданную специально для защиты семьи Валор от её чудовищного отпрыска.
Связанный жутковатой угрозой Иных и скованный руническим массивом, вырезанным на стенах древнего замка, Мордрет не мог полагаться на свои причудливые силы и бесконечные уловки. Он был в основном ограничен умением и грубой силой, чтобы уничтожить их, и хотя его мощи было не занимать, Морган и её люди сами были весьма сильны.
Фактически некоторые из них были воплощением силы.
Морган, Принцесса Войны. Леденящая душу и прекрасная призрачная Жнец Душ Джет, известная и внушающая страх большинству Пробуждённых. Святая Афина, Вскормленная Волками — настоящая богиня войны, что вела своих воинов в безнадёжную осаду на Забытом Береге и с тех пор лишь становилась сильнее и героичнее. Святой Кай, Убийца Драконов…
И три последних Святых павшего Великого Клана, которые горели желанием отомстить за своих сородичей.
Это была поистине эпическая битва. Фактически это было именно то сражение, о котором люди будут слагать песни спустя столетия… жаль лишь, что некому было стать его свидетелем и рассказать эту историю.
Быть может, если бы Соловей снова взял микрофон…