Потайной ход увёл Санни под землю, извиваясь и петляя сквозь толщу камня. Хотя он уже несколько минут осторожно шёл вперёд, Санни чувствовал, что всё ещё находится под собором. По его прикидкам, он приближался к его центру.
И действительно, прямо под тем местом, где должна была стоять статуя богини, узкий проход открывался в большую комнату. В ней находился глубокий колодец, уходивший ещё ниже, а вдоль него вилась винтовая лестница, спускавшаяся во тьму.
Санни нахмурился.
«Что это за место с жуткими тёмными колодцами?»
Спуск дальше грозил поставить его опасно близко к катакомбам. Он слишком хорошо знал, какую опасность это может таить: в прошлый раз, когда Санни углубился в лабиринт древних туннелей под городом, он едва выбрался живым.
Немного помедлив, он ступил на лестницу и начал спускаться. Глубокие, древние тени окружали Санни, принося ему некоторое утешение.
По крайней мере, он был среди своих.
Спустившись по лестнице примерно за минуту, Санни вошёл в большую палату, которая, казалось, была высечена в коренной породе, а не построена человеческими руками. По другую её сторону стояла огромная дверь, выкованная из чёрной стали, освещённая двумя горящими факелами.
Две мысли пришли Санни в голову одновременно.
Первая состояла в том, что металл, из которого была сделана монолитная дверь, казался пугающе знакомым. Это был тот же тёмный, тусклый, непроницаемый сплав, из которого был сделан Чёрный Рыцарь.
Вторая мысль была ещё более тревожной.
«…Почему эти факелы до сих пор горят?»
Неужели они пылали несколько тысяч лет?
Если подумать, факелы выглядели очень необычно. Они давали свет, но он был бледным и призрачным. От него не исходило и тепла.
Однако самыми тревожными были тени, отбрасываемые призрачным пламенем. По логике, из-за движения огня они должны были плясать по полу. Но вместо этого тени были совершенно неподвижны. Словно свет факелов каким-то образом сковал и парализовал их.
Санни немного подумал, затем велел своей тени оставаться позади. Тень не возражала — напротив, она явно обрадовалась. Сделав несколько преувеличенно больших шагов назад, она слилась с густым мраком у выхода из лестничного колодца и стала ждать, время от времени нервно поглядывая на странные неподвижные тени.
Санни осторожно приблизился к чёрной двери и перевёл Полночный Осколок в защитную стойку. Он был готов встретить любую опасность.
…Но ничего на него не напало.
Единственным, что произошло, был внезапный холод, пробежавший по телу Санни, когда он вошёл в круг света, отбрасываемый двумя призрачными факелами.
«Эти факелы… это определённо какой-то защитный амулет. Почти уверен, что их сила способна навредить даже теням».
Однако вопрос, который ему предстояло себе задать, был таков: призваны ли факелы не пускать что-то в пространство за чёрной дверью…
Или же они призваны удерживать что-то внутри?
Что ж… узнать это можно был только одним способом.
То, что делал Санни, выглядело совершенно безумным. Но на самом деле это было не так. Он пришёл в эту подземную палату не из праздного любопытства и не из-за жадности и надежды найти сокровище.
Сюда его привела и заставила изучать чёрную дверь интуиция.
К настоящему моменту Санни пришлось признать, что его интуиция — нечто большее, чем простое проявление подсознания. Слишком много раз она оказывалась права.
Особенно с тех пор, как он выпил каплю ихора.
После того дня он мог ощущать присутствие божественности. А иногда его даже тянуло к ней — так же, как его тянуло к этому собору и к таинственному ключу, спрятанному в теле Владыки Мёртвых. Казалось, что всё это связано…
И Санни чувствовал, что вот-вот выяснит, как и почему.
Но интуиция умела не только это. У неё были и другие стороны.
Более того, Санни подозревал, что дело скорее в его [Предначертанном] Атрибуте, чем в [Искре Божественности]. Если бы ему пришлось гадать, он сказал бы, что после того, как ихор изменил его, этот Атрибут немного усилился, дав ему способность время от времени ощущать тонкие колебания, пробегающие по нитям судьбы — нитям, которые, судя по всему, туго обвивали его тело.
Сочетание перемен, произошедших с его глазами, и тесной связи с этими нитями наделило Санни небольшим сродством к откровениям и судьбе — похожим на то, каким обладала Кэсси, но бесконечно более слабым.
Этого хватило, чтобы привести его к этой двери и заставить захотеть её открыть.
Подойдя вплотную к монолитной чёрной двери, Санни посмотрел на неё и пришёл к выводу, что даже целая армия не смогла бы пробить эту чудовищную преграду.
Однако на её тёмной поверхности обнаружилась небольшая замочная скважина.
Потянув за шнурок, завязанный на шее, Санни снял висевший на нём маленький металлический ключ и крепко сжал его в ладони.
Немного помедлив, он осторожно вставил ключ в замок чёрной двери.
…Ключ подошёл идеально. Как только Санни вставил его в замок, слабый свет божественности, исходивший от ключа, внезапно стал немного ярче.
Санни вздохнул, собрался с духом и повернул ключ.
Внутри металлической двери что-то щёлкнуло, и она беззвучно открылась. Бледный свет призрачных факелов заколебался, словно его качнул неземной ветер.
За дверью в скале была высечена небольшая комната.
А в ней труп в тёмной мантии был прикован цепями к полу внутри круга.
Санни не мог определить, принадлежал ли труп мужчине или женщине, потому что его лицо скрывала странная маска.
Маска была вырезана из чёрного лакированного дерева и изображала лицо свирепого демона. Зубы были оскалены, из пасти торчали четыре клыка. Маску венчали три витых рога.
В чёрных провалах её глаз не было ничего, кроме непроглядной тьмы.